Говорили мне про большой город и про все будет хорошо, а у самих даже губы могли лечь под поезд и не задрожать. После всех этих друзей всегда самые ровные улыбки и абонент недоступен. А я даже не загоняюсь, что вместо душевного разговора мы молча пьем водку. Целуем, а губ нет. Господи, да всё, что угодно, только больше не спрашивай, куда это я ночью собралась, почему ничего не осталось и где то самое, ради чего хотелось присниться.
И потом две недели худеешь сердцем. Пытаешься в мессаге кому-то вспомнить, как было хорошо в вчера, в 17 лет. Знакомым пофиг, шутка ли. Да ничего, милая, молодая еще. Это только и видят. А я, бледная и плачущая, подводила черту и думала, что больше не пущу. Так близко, подводила глаза и думала, что вот он, конец. Раз шестой. Мило. Ну, зачем ты так? Расплатились же, расплакались.
вышли из себя не на той остановке, зато нашли новые губы. Ты счастливый, я счастливая. Одежда на полу.
Не думай обо мне, о тех, кто знал мои руки. Ты ведь любишь холодные. Не меня. Только холодные. Так вот, не думай. Я бы выглядела лучше, если бы умела быть хорошей. Учила геометрию. Не скучала.
Комментариев нет:
Отправить комментарий